Генетика при использовании её данных в историко-этнологических и этногенетических исследованиях даёт вполне определённую историческую раскладку, но важнее всё же не показатели физических тел, а духовно-психологическое состояние этносов, или их образ мышления, менталитет, этническая психология.
Физическое тело – это форма, а самоощущение и самоидентификация – это содержание. Из единства философских категорий формы и содержания следует, что содержание всегда подвижнее и изменчивее, а форма более архаична и статична. Содержание выступает как ведущая категория, а форма – как ведомая.
Так вот, тесты физических тел (формы) не могут быть равнозначными показателям духовно-психологического плана. В каждой семье отец и мать, с одной стороны, и дети, с другой стороны, являются непосредственными генетическими родственниками, но в душевной организации и в психологическом складе они, как правило, являются разными. Души их не родственны.
И, наоборот, близкие родственники по духу отыскиваются для того или иного человека далеко за пределами родственного в физическом отношении круга.
Точно так же следует подходить и к пониманию близости (этнопсихологическому притяжению, резонансу) или к отчуждению (диссонансу, отсутствию взаимной комплиментарности) этносов друг от друга.
Родственные славянские народы по крови и языку далеко не братья по духу и образу мышления. Так было всегда – и в прошлом, и в новое время.
Самые близкие физические и языковые родственники сербы и хорваты, украинцы и русские не приемлют искусственного братства и не считают себя единым народом. Отдельные русские учёные, особенно историки, некоторые политики этого никак не могут понять.
Даже белорус, уж, казалось бы, самый близкий русскому человеку субъект, тем не менее никогда не отождествит себя с русским.
Аналогично поляк всегда свысока относился и относится к белорусу, который в свою очередь не любит поляков.
Балты и славяне также никогда не были едиными по духу. По языку – да, но по этнической психологии – нет.
Представление о «балто-славянском единстве» обосновано лингвистами на основе действительной исторической близости балтских и славянских языков. Но языковая история и этнокультурная история – пересекающиеся, но не идентичные понятия.
В современной этнологии языковые сходства и различия, даже, казалось бы, полное языковое единство (например, испаноязычных народов) не принимаются в качестве идентифицирующих показателей. Главным критерием этнической близости или отчуждённости является критерий этнопсихологический – самосознание, самоидентификация, восприятие других по шкале комплиментарности.
Соответственно, данные крови и ДНК рассматриваются как важные и определяющие только кабинетными учёными. Исторические же события и особенно живая реальность опровергают их построения в полной мере.
Слово «русский» как форма для обозначения некоего содержания сохраняется на протяжении многих веков, но само содержание этого слова с течением времени постоянно изменялось.
Поэтому отождествление современных русских с русами и русинами первого тысячелетия новой эры смешны и нелепы. Никто ведь не отождествляет себя со своим прадедушкой, хотя, может быть, и носит его личное имя…
© А. Ф. Рогалев. Исторические и этноязыковые исследования. – Гомель: ГГУ им. Франциска Скорины, 2020. – 540 с.
